7 октября – день убитых надежд

Начну издалека. В декабре 2023 года я побывала на закрытом, по приглашению, просмотре видеоматериалов, собранных с мобильных телефонов и нательных камер террористов ХАМАСа и их сообщников, а также жертв, сотрудников скорой помощи и с камер наблюдения в страшный день 7 октября 2023. 47 минут зверства и хвастовства им. Просмотр был организован Швейцарским клубом прессы, распространившим приглашение женевской секции ассоциации Швейцария-Израиль. Наша Газета подробно об этом писала, но не будет лишним напомнить, что этот просмотр бойкотировали и даже пытались сорвать некоторые представители женевского левого политического крыла. «Зеленые» сделали это единым блоком, осудив, цитируем, «вмешательство израильских властей в политический микрокосм кантона». Не будет лишним напомнить и то, что год спустя против признания ХАМАС террористической организацией и запрещения ее деятельности на территории Швейцарии проголосовали шесть представителей одной-единственной партии – «Зеленых»: Брензикофер (Базель), Фиваз (Невшатель), Клопфенштейн Броггини (Женева), Порше (Во), Вальдер (Женева), Веттштейн (Золотурн). Николас Вальдер – в Госсовет Женевы.

Три тысячи человек ХАМАСа пересекли границу с одной-единственной целью: убивать евреев, как можно больше евреев

Почти ровно год спустя, 14 ноября 2024 года, я побывала на другом просмотре, тоже по приглашению – фильма «Resisting for Peace » («Сопротивление ради мира») в женевском кинотеатре Cine17. Этот просмотр был организован ассоциацией «B8 of Hope», поддерживающей диалог между израильтянами и палестинцами. Произнесите это название вслух, и вам станет понятно пояснение, приводимое на сайте ассоциации: «Beit» резонирует со значением «дом» как на арабском языке, так и на иврите, создавая мост между языками и культурами. Цифра 8 в нашем логотипе имеет важное значение, представляя восьмерых соучредителей, которые сформировали этот необыкновенный союз».

Показанный документальный фильм, как говорилось в приглашении, «ведет нас по Тель-Авиву, Иерусалиму, Рамалле, Вифлеему, Бейт-Джале, контрольно-пропускным пунктам на Западном берегу и кибуцам на границе с Газой. Фильм рассказывает о мужчинах и женщинах, которые, несмотря на свои сложные личные истории и суровую реальность, в которой им приходится жить, продолжают налаживать связи, основанные на взаимопонимании и сочувствии».

На просмотре присутствовали авторы фильма – режиссеры Ханна Ассулин и Соня Тарраб. И вот совсем недавно я получила в подарок книгу, написанную Ханной Ассулин и названную ею «Guerrière de la paix» («Воительница мира», Editions du Seuil).  Получила с дарственной надписью: «Еще одной воительнице мира, во имя надежды».

Я вовсе не считаю себя воительницей, как и не считаю свою деятельность «активизмом» (что по-французски звучит воинственно – militantisme). Более того, к любой форме активизма отношусь с осторожностью, если не настороженно, однако слово «надежда» не могло оставить меня равнодушной – это ведь и мое собственное имя, и перевод названия израильского гимна, Атиква. Так что я привыкла писать его с большой буквы. И сегодня, в годовщину страшного погрома, когда, два года спустя, 47 человек еще находятся в руках террористов, а антисемитизм достиг в Европе размаха, невиданного с 1930-х годов, я хочу рассказать вам об этой книге.

 … Я читала эту книгу в поезде Женева-Цюрих и обратно, периодически поднимая голову, чтобы взглянуть на прекрасные местные виды, шедшими в полный разрез с описываемым в ней ужасами и напоминавшими, что есть и другая реальность.

Ханна – француженка, родившаяся в семье переехавших из Марокко евреев, всегда придерживавшихся левых политических взглядов, и выросшая в 20-м округе Парижа, многонациональном, многоцветном и многоконфессиональном. В течение своей еще не слишком долгой жизни она смогла своими глазами наблюдать, как менялась родная для нее Франция, как углублялся раскол среди «левых», как набирал обороты антисемитизм и, параллельно с ним, исламофобия, как планомерно подливали масло в огонь тщеславные политики и наивные СМИ, не говоря уже о соцсетях, стравливающих представителей разных сообществ и пропагандирующих ненависть.

… Реальность, в которой живет Ханна Ассулин с 7 октября 2023 года, когда «три тысячи человек ХАМАСа пересекли границу с одной-единственной целью: убивать евреев, как можно больше евреев», крайне сложна, и вопросов в ней гораздо больше, чем ответов.

«С момента массовых убийств 7 октября мы находимся в трауре. В неутешном трауре. В трауре, усугубленном десятками тысяч погибших в Газе... С 8 октября все наши каналы коммуникации заполонили агрессивные заявления, столкновения и оскорбления, призывы выбрать сторону. Поэтому пришлось объединиться: дать услышать другой голос, голос, отстаивающий абсолютную необходимость диалога», - так начинается ее книга. Но в моменты кризиса никто не стремится к диалогу, никто не хочет прислушиваться к голосу разума, и каждого, а особенно людей публичных, вынуждают к выбору лагеря.

«Поляризация дебатов ставит нас в невыносимую ситуацию: как только мы пытаемся высказать нюансы, нас воспринимают как сторонников крайне правых сил Израиля или ХАМАСа. Некоторые обвиняют нас в «нейтралитете соучастия» с врагом. И для одних, и для других говорить о мире – это предательство». Читая эти слова Ханны Ассулин, я вспоминала аналогичную ситуацию, пережитую нашей маленькой редакцией в начале войны в Украине, когда, заняв четкую антивоенную позицию, мы призывали к сохранению диалога, к сопротивлению разжигаемой ненависти. И продолжаем призывать, все чаще борясь с ощущением, что наш голос – глас вопиющего в пустыне. Вернее, не в пустыне, а в толпе.

… Книга Ханны Ассулин, настоящий крик ее души, вышла еще в прошлом году, а ситуация с тех пор лишь ухудшилась. Надежда, как известно, умирает последней. Но что происходит с ней после смерти? Исчезает ли она навсегда или восстает из пепла, словно птица Феникс? И только ли женщины, дающие жизнь, могут способствовать такому воскрешению? Судя по всему - да, ведь у мужчин явно не получается.

В ожидании воскрешения надежды советуем каждому прочитать эту книгу, доступную пока только на французском языке. Вернее, нет, не каждому, а только тем, что искренне хочет понять.